Пишут, что Ozon запретил работать на складах несовершеннолетним. И, вроде бы, это связано с гибелью 16-летнего глухонемого Давида в Белгороде. Я писала о нем, но все искала случая ещё о нем рассказать.
Папа Давида глухонемой, мама слабослышащая. Все их дети родились неслышащими и с детства общаются жестами. Давид был старшим. Он помогал матери заботиться о младших, помогал им с уроками и занимался с ними дома. Тетя Давида рассказала нам, что мама не всегда может со всеми детьми справиться, и когда она не успевала всем помочь одеться, Давид брал это на себя, помогал зашнуровывать ботиночки, собираться в школу. Давид помогал и отцу. Семья строит второй дом, а на участке отец пристраивает гараж и планирует летнюю кухню. Подросток вместе с отцом укладывал блоки. Вместе с ним строить помогал и младший брат Марк, которому 14 лет. Тетя говорит, что не знает, смогут ли они оправиться после потери Давида.
О смерти Давида сообщили Марку, он подошёл к маме и сказал: «Звони Давиду, там прилёт». Но мама сначала не верила: «Не может быть, чтобы мой сын погиб». Семья сначала поехала в один морг Белгорода, но там сказали, что тело нужно искать в другом месте — на улице Волчанской. Позже туда доставили Давида и ещё одного погибшего — 21-летнего Кирилла. Сотрудники морга, по словам тёти, отнеслись к семье внимательно и открыли тело для опознания. Родственники узнали Давида, но не могли поверить, что он мертв. Отец начал его целовать, тетя начала целовать. А мама сначала не принимала, что это её сын, потом потеряла сознание.
Первое слово Давида было не мама и не папа. Его первым «словом» стал жест, обозначающий конфету. В полтора года он показал «конфету». А работал он, потому что мечтал накопить на мотоцикл. После похорон друзья положили на его могилу две конфетки и маленький мотоцикл.
