Третье июля для большинства началось не с будильников. Город проснулся раньше положенного — от того звука, который здесь уже научились отличать от грозы. Потом ещё. И весь день, и следующий. За эти два дня по Белгороду и области пришёлся самый тяжёлый удар за всё время — били по тому, на чём держится обычная жизнь.
По воде. По электричеству.
Цифры сухие, но за каждой стоит чей-то дом. Сто семьдесят четыре квартиры с выбитыми стёклами. Ещё четыре частных дома. Осколки посекли сто тридцать пять машин — у кого-то это единственная возможность возить ребёнка в больницу или добираться на смену. Повреждены инфраструктурные объекты, те самые, о существовании которых горожанин вспоминает только тогда, когда открывает кран, а вода не идёт. Когда щёлкает выключателем в прихожей — и ничего.
Мы привыкли думать, что город — это здания. Но во многом город — это трубы под землёй, провода, подстанции, насосы. Невидимая кровеносная система. И когда её рвут, становится видно, из чего на самом деле состоит наша жизнь.
А ещё становится видно людей.
С того самого утра работа не останавливалась ни на час. Аварийные бригады, коммунальщики, энергетики, медики, спасатели. Затем вторые сутки. Кто-то из них тоже проснулся третьего числа от взрывов, у кого-то из них тоже, возможно, вылетели стёкла — и они всё равно вышли. Латают, подключают, восстанавливают. Меняют повреждённые участки, разбирают завалы стекла во дворах, чтобы дети не порезались. Люди в спецовках, чьих имён большинство горожан никогда не узнает. Я перебирал слова и остановился на одном: подвиг. Понимаю, что сами они пожмут плечами. Работа, скажут. Ну да. Только вот такая работа — сутками, под угрозой повторных ударов — обычной уже не бывает.
Резервные линии подключают район за районом, дом за домом. Во многих частях Белгорода и округа свет и вода уже вернулись. Где-то ещё нет — там продолжают работать.
И последнее. Самое главное, наверное.
Жители Белгородчины. Я видел, как вы это переносите. Как соседи стучатся друг к другу — целы ли. Как не звереют, не замыкаются, не превращаются в других людей — а это, пожалуй, труднее всего, когда каждый день может быть последним. Вы не теряете стойкости. И не теряете себя.
Все слова благодарности я вам уже говорил, и не раз. Новых не придумал. Поэтому — старое, простое, честное:
Спасибо.
