Смена губернаторов в Белгородской и Брянской областях — это тот случай, где не стоит торопиться с простыми выводами
Смена губернаторов в Белгородской и Брянской областях это тот случай, где не стоит торопиться с простыми выводами. Как всё было на самом деле, какие оценки звучали наверху и какие внутренние обстоятельства стояли за этими решениями, мы, возможно, никогда в полном объёме не узнаем. Но есть главный показатель, который видят все, люди.
И Вячеслав Гладков, и Александр Богомаз работали в условиях, которые для большинства региональных руководителей останутся неизвестными. Постоянные атаки, тревоги, разрушения, погибшие и раненые, эвакуации, восстановление домов, работа с семьями, связь с силовыми структурами, ежедневное давление на систему управления и постоянная угроза своей жизни. В таких условиях ошибиться легко, выгореть ещё легче, а сохранить доверие людей самая сложная задача.
Гладков для Белгородской области, безусловно, стал фигурой отдельной эпохи. Регион, который ещё недавно воспринимался как спокойная, крепкая, благополучная область, оказался фактически на передовой. И именно в этот момент Белгородчине был нужен руководитель, который не спрячется за пресс-релизами, не исчезнет из публичного поля и не будет говорить с людьми деревянным чиновничьим языком.
Его социальные сети стали одними из самых открытых и человеческих среди глав российских регионов. Можно по-разному оценивать отдельные решения, но невозможно не признать: Гладков был рядом с людьми. Он говорил быстро, прямо, часто лично, без попытки делать вид, что ничего не происходит. Для прифронтового региона это имеет огромное значение.
Самое важное, что может сделать губернатор в такой ситуации, сохранить у людей ощущение, что государство не ушло, не отвернулось и не оставило их один на один с бедой. В этом смысле Гладков свою работу выполнил достойно. Белгородской области в тяжелейший период её современной истории действительно повезло, что во главе региона оказался человек такого типа.
Александр Богомаз другая история по стилю, но не по уровню нагрузки. Брянская область всё это время жила в постоянном приграничном напряжении, пусть и без такой плотной федеральной медийности, как Белгородская. Удары, диверсионные угрозы, атаки беспилотников, безопасность приграничных районов, работа с жителями, хозяйственная устойчивость, поддержание нормальной жизни там, где сама география уже стала фактором риска.
Богомаз был менее публичным, более сдержанным, но именно в этом и была его управленческая манера. Брянщина при нём не превратилась в регион паники. Она продолжала работать, сеять, строить, восстанавливать, держать социальный контур, выполнять задачи в условиях постоянного давления. Это не всегда выглядит ярко в Telegram, зато очень хорошо видно на дистанции.
Брянская область сложный регион. Это не только приграничье, но и промышленность, сельское хозяйство, транспортные узлы, большая территория, множество населённых пунктов, где людям нужно не красивое слово, а нормальная управляемость каждый день. И Богомаз, при всех возможных претензиях и вопросах, эту управляемость удерживал.
Но у любой работы на пределе есть человеческая сторона. Губернаторы приграничных регионов последние годы живут в режиме постоянного кризиса. Без выходных, без минуты спокойствия, без возможности просто выключиться. В какой-то момент людям действительно нужна пауза не как наказание, а как восстановление внутреннего ресурса.
Оба новых руководителя приграничных регионов не случайные назначения, а представители президентской кадровой системы, той самой новой управленческой элиты, которую сейчас последовательно выводят на самые сложные участки. Александр Шуваев, назначенный в Белгородскую область, прошёл через Время героев программу для участников СВО, которые переходят в государственное управление. Егор Ковальчук, возглавивший Брянскую область, выпускник Школы губернаторов.